Дискурс об источниках и предках

Я часто брожу по этим прибрежным горам с друзьями, монахами и мастерами Пути. Кармические преобразования свели нас здесь, разум и дух, в поисках прозрения за пределами слов, которое постигает Путь. Лежу больной в постели, никакой официальной работы, у меня есть свободное время – поэтому я попытаюсь воссоздать эволюцию нашей мысли-ткани ци и, возможно, положу конец поиску пробуждения истока – предков.

Согласно учению Будды, Путь мудреца может быть далёк, но благодаря серьёзному изучению его можно постичь, ибо он учил, что, прекращая путаницу мыслей и оживляя зеркало, приходишь к постепенному пробуждению.

Согласно учению Конфуция, Путь мудреца настолько таинственен, что даже Возвращение к Пику Заката так и не овладело им до конца, ибо он учил, что, только став Отсутствием и отражая целое, можно вернуться к окончательному и полному просветлению изначальной единицы внутреннего мира.

Но есть мастер Пути с новым учением, который утверждает, что спокойное зеркало – это сама тайна и теневое возникновение, без отдельных стадий или степеней. Нет пределов тому, куда может привести серьёзное изучение, так где же оно может достичь совершенства?

Здесь сегодня я отвергаю постепенное пробуждение Будды и выбираю вместо него само осознание. И я отвергаю никогда не достигаемое полностью просветление Конфуция и выбираю окончательное и полное просветление изначального единства.

Окончательное и полное просветление изначального единства совершенно отличается от постепенного пробуждения, а осознание вовсе не является никогда не достигаемым полностью. Понимание внутреннего мира отвергает и то, и другое, но при этом выбирает каждое.

В этом он далек и от Будды, и от Конфуция. Думаю, они оба учили так, потому что стремились спасти живых существ. Но учение этого даосского мастера объясняет глубокое прозрение ци.

Мы с друзьями рискнули проанализировать это новое учение и объяснить, что оно собой представляет. Мы смиренно пытались разгадать смысл глубокого прозрения ци и постепенно открыть, что такое пробуждение.

Целостная Дхарма спросила: «В этом учении благоговейной зеркальной ясности, изначального единства, пробуждение, мгновенное и цельное, приходит, когда вы с озарённым прозрением постигаете первоисточник, первоначальный, окончательный и всеобщий, там, где возникают вещи. Как бы я ни был восхищён этим новым открытием, мне всё ещё есть о чём задуматься.

«Чтобы постичь с озарённым прозрением и полностью, вы должны стать внутренним шаблоном и отсечь желания, которые хотят, чтобы всё было иначе. Мы тоскуем и тоскуем, потому что запутались в путанице и сомнениях. Но как только вы видите внутренний узор первоистока-ткани, вы отсекаете эти желания. Мы запутались в смятении и сомнениях лишь потому, что отвернулись от первоистока-предка.

«Но как мы можем говорить об этом? Разве сутры не говорят, что если вы гонитесь за новыми знаниями, вы далеки от пробуждения праджни, озарённого прозрения, полностью утраченного? Само отсутствие учит нас, как принять внутренний узор.

Итак, всё это совершенно очевидно здесь перед нами — но мы беспокойны и неуверенны, и как только вы отправляетесь на постепенный поиск великого первоистока-предка, вам не на что опереться. Если вы всё ещё запутались в безвкусной пыли этого мира, вы можете бороться бесчисленные кальпы и в итоге лишь уходить всё дальше; всё дальше и дальше, полный печальной тоски по удовлетворению от принятия самого внутреннего узора.

«Я склоняюсь и жду мудрой реки вашей мысли».

Я ответил: «Путь и наша повседневная жизнь: без внутреннего образца они кажутся не связанными. И так же бывает, когда учения используют слова и понятия. Слова и понятия лишь учат иллюзиям, которые создают названия, но без слов и понятий иллюзии нет. Мудрость соткана из дикой таковости, из самой абсолютной ясности, но ничего этого нет в целесообразном учении, призванном взращивать разумные существа.

«Отсутствие ясности, конечно, не может уменьшить ясность, и корень исходной ткани присутствует в целесообразном учении. Но отсутствие иллюзии никогда не следует из иллюзии, и взращивание разумных существ исключает познание корня исходной ткани.

«Вы можете гоняться за словами и понятиями бесконечные кальпы и никогда не станете самой пустотой; но с прилежным вниманием вы можете познать мерцание этого мира бытия-ткани, яркое, как солнечный свет».

Дхарма-Целость снова спросил: «Разве из этого не следует, что Пути Конфуция и Будды одинаковы, и поскольку оба они используют иллюзии, вызываемые именами, для спасения живых существ, между ними нет никакой реальной разницы?»

«Но в сфере духовного Пути, Возвращение к Вершине Заката само по себе не нуждалось в наставлениях Конфуция. А в тайне видимости и реальности всем простым людям требовались наставления Будды. Эти два мудреца-учителя изложили глубокие учения словами, и как мы можем когда-либо отвернуться от них?»

Я снова ответил: «Эти два учения не одинаковы. Принципы и практики, адаптированные к индивидуальным потребностям живых существ, различаются в разных местах. В широком смысле: эти различия зависят от людей. Мы, китайцы, легко видим внутренний мир напрямую, но нам трудно следовать учению. Поэтому мы устраняем путаницу обучения и открываем окончательное и всеобъемлющее изначальное единство.

Индийцы, с другой стороны, легко следуют учениям, но им трудно увидеть внутренний мир напрямую. Тем самым они блокируют внезапное пробуждение и открывают постепенное. При постепенном пробуждении вы живёте слепыми к сути внезапного пробуждения.

Но в окончательном и полном просветлении изначального единства вы отсекаете саму жажду, кроющуюся за путами учения. Именно так мы, китайцы, достигаем внутреннего пробуждения — не через ложный Путь постепенной практики и не через обучение. Индийцы же представляют, что внутреннее пробуждение достигается через учение и ложный Путь постепенной практики.

Итак, даже если внезапность и постепенность кажутся одинаковыми по сути, учения, использующие слова и концепции, на практике всегда различны. Старые мастера считали само изначальное единство Путём познания, так как же учения Конфуция и Лао-цзы могут быть разными? Оба исследуют первоисточник, и более того: саму суть вещей, эту дикую таковость, всю ясность-абсолют!»

Целостная Дхарма спросила в третий раз: «Как глубоко исследуют ваши ответы! Будь то китайцы или индийцы, люди по своей природе считают прозрение одновременно трудным и лёгким. Вот почему учения Конфуция и Будды и похожи, и различны. Мы восхищаемся тем, что глубокие принципы и практики близки к обыденному, но высшая практика — превратить тёмную, окончательную и всеобъемлющую бездну в яркое и ясное зеркало.

«Простодушные люди, следующие по пути, тупые и слепые — это низшее. Это ведёт к заповеди учить согласно потребностям людей и вере в то, что люди, просто следуя по пути, непременно постигнут первоисточник.

«Конфуций свернул с пути мудрого учения; Будда открыл путь постепенного пробуждения. Но ловушки и западни слов, пытающихся уловить прозрение, – всё это лишь путаница и заблуждение. Так как же люди могут вернуться к дикой таковости, к абсолютной ясности?

Я ответил в третий раз: «Зима и лето различны по своей природе, но весна и осень у них общие в начале и конце. День и ночь различны в реальности, но закат и рассвет у них общие в их уходе и возвращении. То же самое относится и к сущностному внутреннему миру – но как могут грубые люди осознать это?» Те, кто не доверяет постепенному пробуждению, взращивают молчание, чтобы создать внезапное освобождение. Те, кто доверяет благоговейным учениям, запутываются, чтобы стать мастерами учения. Мастера учения никогда не оставляют шести классических текстов, как будто классические тексты могут привести к внезапному освобождению. И они не видят, что писания Трипитаки — всего лишь ловушки и западни, одна за другой. Кто усомнится, что всё это — путаница и заблуждение? Только после того, как вы попробуете ловить рыбу и кроликов, только тогда вы сможете взрастить людей.